Неточные совпадения
Не успела бричка совершенно
остановиться, как он уже соскочил
на крыльцо, пошатнулся и чуть не упал.
После разговора своего с Алексеем Александровичем Вронский вышел
на крыльцо дома Карениных и
остановился, с трудом вспоминая, где он и куда ему надо итти или ехать.
С холодным и безнадежным отчаянием глядел я
на приподнятые оглобли своего тарантаса, как вдруг зазвенел колокольчик и небольшая телега, запряженная тройкой измученных лошадей,
остановилась перед
крыльцом.
Дрожки
остановились перед трехэтажным домом, у самого подъезда, и гусар вбежал
на крыльцо.
Два парня в новых рубахах, сшитых как будто из розовой жести, похожие друг
на друга, как два барана,
остановились у
крыльца, один из них посмотрел
на дачников, подошел к слепой, взял ее за руку и сказал непреклонно...
Схватив револьвер, он выбежал в переднюю, сунул ноги в ботики, надел пальто и, выскочив
на крыльцо кухни,
остановился.
Через четверть часа потные лошади поднялись по дороге, размытой дождями,
на пригорок, в теплую тень березовой аллеи, потом
остановились у
крыльца новенького, украшенного резьбой, деревянного домика в один этаж.
Коляска
остановилась у
крыльца. Слуга соскочил с козел, отпер дверцы, и через минуту молодой человек в военной шинели и в белой фуражке вошел к смотрителю; вслед за ним слуга внес шкатулку и поставил ее
на окошко.
К обеду, то есть часов в пять, мы, запыленные, загорелые, небритые,
остановились перед широким
крыльцом «Welch’s hotel» в Капштате и застали в сенях толпу наших. Каролина была в своей рамке, в своем черном платье, которое было ей так к лицу, с сеточкой
на голове. Пошли расспросы, толки, новости с той и с другой стороны. Хозяйки встретили нас, как старых друзей.
Зеленый только было запел: «Не бил барабан…», пока мы взбирались
на холм, но не успел кончить первой строфы, как мы вдруг
остановились, лишь только въехали
на вершину, и очутились перед широким
крыльцом большого одноэтажного дома, перед которым уже стоял кабриолет Ферстфельда.
Когда она, дрожащая и молчаливая, ничего не отвечая
на его слова, ушла от него, он вышел
на крыльцо и
остановился, стараясь сообразить значение всего того, что произошло.
В промежутке между ранней и поздней обедней Нехлюдов вышел из церкви. Народ расступался перед ним и кланялся. Кто узнавал его, кто спрашивал: «чей это?»
На паперти он
остановился. Нищие обступили его, он роздал ту мелочь, которая была в кошельке, и спустился со ступеней
крыльца.
В одну минуту она вырвала руку, бросилась опрометью назад, сама перескочила канаву и, едва дыша, пробежала аллею сада, вбежала
на ступени
крыльца и
остановилась на минуту перевести дух.
Отъехавши верст сорок, он опять
остановился кормить, отдохнул в сенях
на постоялом дворе и в обед вышел
на крыльцо и велел поставить самовар; достал гитару и стал играть; вдруг ко двору подъезжает тройка с колокольчиком, и из повозки выходит чиновник с двумя солдатами, подходит к Аксенову и спрашивает: кто, откуда?
Описываемая сцена происходила
на улице, у
крыльца суслонского волостного правления. Летний вечер был
на исходе, и возвращавшийся с покосов народ не
останавливался около волости: наработавшиеся за день рады были месту. Старика окружили только те мужики, которые привели его с покоса, да несколько других, страдавших неизлечимым любопытством. Село было громадное, дворов в пятьсот, как все сибирские села, но в страду оно безлюдело.
Когда Галактион, наконец, был уже в постели, послышался запоздалый колокольчик. Галактион никак не мог сообразить, кто бы мог приехать в такую пору.
На всякий случай он оделся и вышел
на крыльцо. Это была Харитина, она вошла, пошатываясь, как пьяная, молча
остановилась и смотрела
на Галактиона какими-то безумными глазами.
Именно под этим впечатлением Галактион подъезжал к своему Городищу. Начинало уже темниться, а в его комнате светился огонь. У
крыльца стоял чей-то дорожный экипаж. Галактион быстро взбежал по лестнице
на крылечко, прошел темные сени, отворил дверь и
остановился на пороге, — в его комнате сидели Михей Зотыч и Харитина за самоваром.
Вообще усадьба была заброшена, и все показывало, что владельцы наезжали туда лишь
на короткое время. Не было ни прислуги, ни дворовых людей, ни птицы, ни скота. С приездом матушки отворялось
крыльцо, комнаты кой-как выметались; а как только она садилась в экипаж, в обратный путь,
крыльцо опять
на ее глазах запиралось
на ключ. Случалось даже, в особенности зимой, что матушка и совсем не заглядывала в дом, а
останавливалась в конторе, так как вообще была неприхотлива.
Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, сам после не помнил, как сошел Василий Борисыч с игуменьина
крыльца. Тихонько, чуть слышно,
останавливаясь на каждом шагу, прошел он к часовне и сел
на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе
на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав коней и задав им корму, сидели за ужином, да благочестивые матери, стоя перед иконами, справляли келейное правило.
Сначала подъехала кожаная кибитка, из которой не без труда вытащили двое дюжих рожновских лакеев свою толстую барыню и взвели
на крыльцо, где она и
остановилась; потом подъехали необыкновенной величины розвальни, в которых глубоко сидело что-то похожее
на небольшую калмыцкую кибитку или копну сена.
Толпа крестьян проводила нас до
крыльца господского флигеля и потом разошлась, а мужик с страшными глазами взбежал
на крыльцо, отпер двери и пригласил нас войти, приговаривая: «Милости просим, батюшка Алексей Степаныч и матушка Софья Николавна!» Мы вошли во флигель; там было как будто все приготовлено для нашего приезда, но после я узнал, что тут всегда
останавливался наезжавший иногда главный управитель и поверенный бабушки Куролесовой, которого отец с матерью называли Михайлушкой, а все прочие с благоговением величали Михайлом Максимовичем, и вот причина, почему флигель всегда был прибран.
Гловацкая тотчас встала и вышла
на крыльцо в ту же минуту, как перед ним
остановились сани.
Розанов взошел
на крыльцо, взглянул в отворенную дверь нижнего этажа и
остановился. Все тихо. Он опять подумал
на мгновение и с нарочитым стуком стал подниматься по лестнице.
Ромашов уже взошел
на заднее
крыльцо, но вдруг
остановился, уловив в столовой раздраженный и насмешливый голос капитана Сливы. Окно было в двух шагах, и, осторожно заглянув в него, Ромашов увидел сутуловатую спину своего ротного командира.
Предчувствуя что-то очень недоброе, я хотел было обвести его кругом площади прямо к губернаторскому
крыльцу, но залюбопытствовался сам и
остановился лишь
на одну минуту расспросить какого-то первого встречного, и вдруг смотрю, Степана Трофимовича уж нет подле меня.
Тарантас въехал
на двор, шурша колесами по крапиве, и
остановился перед
крыльцом.
Мать посмотрела в окно, —
на площади явились мужики. Иные шли медленно и степенно, другие — торопливо застегивая
на ходу полушубки.
Останавливаясь у
крыльца волости, все смотрели куда-то влево.
Сани
остановились против
крыльца лобного места. Пугачев и любимец его Перфильев в препровождении духовника и двух чиновников едва взошли
на эшафот, раздалось повелительное слово:
на караул, и один из чиновников начал читать манифест. Почти каждое слово до меня доходило.
Я стал
на тротуаре против ворот и глядел в калитку. Только что я вышел, баба бросилась наверх, а дворник, сделав свое дело, тоже куда-то скрылся. Через минуту женщина, помогавшая снести Елену, сошла с
крыльца, спеша к себе вниз. Увидев меня, она
остановилась и с любопытством
на меня поглядела. Ее доброе и смирное лицо ободрило меня. Я снова ступил
на двор и прямо подошел к ней.
И разъяренная баба бросилась
на бедную девочку, но, увидав смотревшую с
крыльца женщину, жилицу нижнего этажа, вдруг
остановилась и, обращаясь к ней, завопила еще визгливее прежнего, размахивая руками, как будто беря ее в свидетельницы чудовищного преступления ее бедной жертвы.
Хромую девушку я увидал вечером, в тот же день. Сходя с
крыльца на двор, она уронила костыль и беспомощно
остановилась на ступенях, вцепившись в струну перил прозрачными руками, тонкая, слабенькая. Я хотел поднять костыль, но забинтованные руки действовали плохо, я долго возился и досадовал, а она, стоя выше меня, тихонько смеялась...
В это время тарантасик въехал
на двор и
остановился у подъезда,
на крыльце которого уже стояла Настя, все еще не решившая вопроса, кто мог быть этот нежданный и негаданный гость.
У своего
крыльца Синтянина
на минуту
остановилась с Подозеровым и, удержав в своей руке руку, которую последний подал ей
на прощанье, спросила его...
Выйдя
на крыльцо, Висленев
остановился и вдруг потерял нить своих мыслей при виде происходившей пред ним странной сцены. Два молодые лакея, поднимая комки мерзлой земли, отгоняли ими Памфилку-дурака, который плакал и, несмотря ни
на что, лез к дому.
Новость, сообщенная мне Оленькой, так меня взволновала, что я и не заметил, как шарабан наш проехал мимо моей деревеньки, как он въехал
на графский двор и
остановился у
крыльца управляющего… Увидев выбежавших детишек и улыбающееся лицо Урбенина, подскочившего высаживать Оленьку, я выпрыгнул из шарабана и, не простившись, побежал к графскому дому. Здесь ждала меня новая новость.
Уже смеркалось, как он вернулся. По его истомленному виду, по неверной походке, по запыленной одежде его можно было предполагать, что он успел обежать пол-Москвы. Он
остановился против барских окон, окинул взором
крыльцо,
на котором столпилось человек семь дворовых, отвернулся и промычал еще раз: «Муму!» Муму не отозвалась. Он пошел прочь. Все посмотрели ему вслед, но никто не улыбнулся, не сказал слова… а любопытный форейтор Антипка рассказывал
на другое утро в кухне, что немой-де всю ночь охал.
Дворецкий удалился, а Степан вскочил, натянул
на себя кафтан и сапоги, вышел и
остановился у
крыльца.
Ефим свернул с Маросейки и
остановился на просторном дворе у бокового
крыльца в крытом проезде.
Его еще раз неприятно кольнуло, когда карета
остановилась на рысях перед
крыльцом. А он не успел дорогой обдумать и того, в каком порядке сделает он свой «подход», с чего начнет: будет ли мягко упрекать или не намекнет вовсе
на газетную статейку? Вылезать из кареты надо. Дверь отворилась. Его принимал швейцар.
Братья Губаревы немедленно и дружно принялись распекать его с вышины
крыльца; он
остановился перед ними внизу, в грязи, и, униженно сгорбив спину, пытался умилостивить робкою улыбочкой, и картуз мял в красных пальцах, и ногами семенил, и бормотал, что лошади, мол, сейчас явятся… Но братья не унимались, пока младший не вскинул наконец глазами
на Литвинова.
Я видел, как его грандиозная, внушающая фигура в беспредельной, подпоясанной ремнем волчьей шубе поднялась
на крыльцо; видел, как в окне моталась тень его высокого кока и как потом он тотчас же вышел назад к экипажу, крикнул ямщику: «не смей отпрягать» и объявил матушке, что
на почтовой станции
остановиться ночевать невозможно, потому что там проезжие ремонтеры играют в карты и пьют вино; «а ночью, — добавлял наш провожатый, — хотя они и благородные, но у них наверное случится драка».
‹…› Когда по окончании экзамена я вышел
на площадку лестницы старого университета, мне и в голову не пришло торжествовать какой-нибудь выходкой радостную минуту. Странное дело! я
остановился спиною к дверям коридора и почувствовал, что связь моя с обычным прошлым расторгнута и что, сходя по ступеням
крыльца, я от известного иду к неизвестному.
Но вот, худо ли, хорошо ли, карета
останавливается перед
крыльцом продолговатого двухэтажного дома, обшитого тесом под тесовою крышей, без всяких архитектурных украшений и затей, представляющего желтоватый брус, вроде двух кирпичей, положенных друг
на друга. Это и есть село Пальчиково тетушки Любови Неофитовны Шеншиной.
На последней ступеньке каменного
крыльца ждал наш отец, и когда карета
останавливалась, спешил к ее дверцам, чтобы помочь дедушке выйти.
Очутившись
на дворе, он
остановился как бы для того, чтоб перевести дыхание, и вдруг быстро повернулся к двери
крыльца, торжественно приподнял обе руки и произнес задыхающимся голосом...
Но тут он
остановился; голос его как словно оборвался
на последнем слове, и только сверкающие глаза, все еще устремленные
на дверь, силились, казалось, досказать то, чего не решался выговорить язык. Он опустил сжатые кулаки, отступил шаг назад, быстрым взглядом окинул двор, снова остановил глаза
на двери
крыльца и вдруг вышел за ворота, как будто воздух тесного двора мешал ему дышать свободно.
Вы начинаете выходить из себя, часто вздыхать, то бегать по комнате, то
останавливаться, разводить руками, говорить с собой; начинаете прислушиваться, не едут ли, часто выбегать
на крыльцо; а я нарочно промедлю дня два, три.
Княгиня написала ему еще из Петербурга, что она такого-то числа приедет в Москву и
остановится у Шеврие. Елпидифор Мартыныч в назначенный ею день с раннего утра забрался в эту гостиницу, нанял для княгини прекрасный нумер и ожидал ее. Княгиня действительно приехала и была встречена Елпидифором Мартынычем
на крыльце гостиницы. Он под ручку ввел ее
на лестницу и указал ей приготовленное помещение. Княгиня не знала, как и благодарить его. С княгиней, разумеется, приехала и Петицкая.
Когда Антиповна спустилась
на двор, в раскрытые настежь ворота уже въезжал Ермак Тимофеевич со своими спутниками. Он
остановился у
крыльца,
на котором стояли Семен Аникиевич, Никита Григорьевич и Максим Яковлевич Строгановы. Они поочередно заключили его в свои объятья и трижды расцеловались.
На крыльце остановился он, чтобы вздохнуть после скорой ходьбы и подышать свежим весенним воздухом.